Grigri (grigri) wrote,
Grigri
grigri

  • Mood:
  • Music:

Больница на окраине города

Patient (англ.)–в первом значении – терпеливый,
во втором значении –пациент.

Желтое, недавно отремонтированное, пятиэтажное здание. Запутанные и местами закрытые двери в корпуса. Длинный и серый, похожий на ДАСовский, коридор подвала, в котором, однако, есть буфет и туалет=) Вежливые охранники и недовольные лаборанты -- вот так больница с гордым названием ЦИТО им Приорова радостно распахнула передо мной свои двери 19 ноября. Не знаю, почему я решила «подлечиться» именно до Нового года. Это мое любимое время, когда во всем – в украшенных витринах магазинов, елках на площадях, в воздухе и в людях – живет ощущение ожидания чего-то необыкновенного, нового, лучшего и радостного – ожидания чуда и сказки. Везде царит необычайная гармония и красота, которые, вместе с предпраздничной суетой и разноцветными елочными шарами, отвлекают любого от дурных мыслей -- весь декабрь народ погружен в новогоднюю беспричинно-радостную атмосферу. Хто ж знал, что весь этот месяц мне придется проваляться в кровати, лишь изредка выезжая на процедуры все в то же ЦИТО=)


Впрочем, диагноз – повреждение мениска – предполагал, что через неделю я опять буду бегать. Правда, сустав у меня никогда не «заедал», как оно бывает при мениске, поэтому мне даже было интересно, чего же у меня в результате найдут – ведь лапа-то болела. Периодически=)
Накануне я сбегала в аптеку и взяла на прокат совершенно новые костыли. Так что при полном обмундировании и с рентгеновскими снимками в зубах я прибыла в 8-е отделение. Но врача не было на месте и некоторое время я наблюдала, где и с кем я буду жить ближайшие 3-7 дней. Примерно в полтретьего, народ уже пообедал и мирно разгуливал по коридору. Точнее, катался и костылял. За полтора часа я привлекла внимание лишь одного дядечки - скорее всего, потому, что мои костыли мешали ему пройти=) В какой-то момент я узнала Андрея, с которым мы вместе ходили по врачам перед операцией. Его положили еще в понедельник и он уже довольно уверенно прыгал на костылях. Судя по его виду, жизнь здесь продолжала оставаться прекрасной и удивительной, несмотря на костыли и временами опухающую ногу.
Меня положили в 516 палату. Там уже было трое обитателей – София, Лидия и Тамара. 19 ноября было знаменательно еще и ответным матчем в Кардиффе, со сборной Уэльса. Я лежал-страдал, читал Камю, когда за стеной мужики завопили «Гол!» и затопали костылями и ногами =) Вот бы никогда не подумала, что калеки на такое способны. Папа мне тут же отрапортовал по телефону, что гол на 22 минуте забил Вадим Евсеев. Спустя некоторое время бабули – София и Лидия – дуэтом захрапели, Тамара с горя стала слушать на всю свой плейер, так что я уже наслаждалась новоявленным трио=)

На следующий день – 20.11 – мне была назначена операция. Поэтому, во избежание определенных проблем на операционном столе, есть мне запретили. Правда время не уточнялось, поэтому я тоскливо наблюдала, как мои соседи поглощали сначала завтрак, а затем обед, которые весьма аппетитно благоухали. А потом бабули решили обсудить вопрос о том, кто и что из них лучше готовит. С примерами=) Вот тут я чуть не взвыл. Было уже около трех, а обо мне, похоже, забыли. Мяу!
Не успел я об этом подумать, как пришла Светлана Олеговна и скомандовала «Подъем». Прикатили тележку, но так как везти меня особой необходимости не было, я ее сопровождал. Шли мы долго – в детское отделение, где была свободная операционная, т.к. с ними в стране сейчас тоже напряженка. Когда приехали, меня уложили на енту тележку, сказали «лежать -бояться» и ушли выяснять, кто же все-таки спер одеяло, принадлежащее 8 отделению. Рядом на соседней телеге лежала молодая девушка и едва не плакала. Впереди – дверь в коридор с операционными и надписями «Посторонним вход воспрещен» и «Без бахил не входить». Самое время задуматься о смысле жизни.
Меня вкатили в операционную №10, и я сразу стала искать телевизор – Андрей говорил, что всю операцию будут транслировать на большом экране. Мне поставили капельницу, повесили на морду маску, из которой, по легенде, шел кислород( может оно все так и было, но маска все время норовила сползти на шею и в какой-то момент мне надоело ее ловить зубами и она безжизненно повисла где-то в районе уха ). Потом мне сделали анестезию( два мерзейших укола, от которых колено, казалось, вот-вот лопнет) и кино началось. На экране появился непонятный кусок мяса – « Это твои связки», затем мне показали мениск и хрящ – похожи на белые водоросли, которые Светлана Олеговна сразу подстригла, показала мне, почему хрящ в ауте и сказала ассистенту, чтобы он все зашил. Процедура заняла около 25 минут. В операционной играла музыка, так что кино я смотрела под Лорана Вульзи и его «Fille d’avrile». Потом меня везли по тем же длинным коридорам, сбоку висела капельница, нога была замазана до кончиков ногтей йодом, и я ощущал, что выгляжу весьма внушительно – старики едва не смахивали слезу, когда я пролетала на телеге мимо них: «Такая молоденькая и уже…» =).
В палате произошла рокировка. Бабули уезжали – их переводили в другую больницу. Но ночью я все равно плохо спал, т.к. переворачиваться было нельзя, а потом и лапа развылась – пришлось в три ночи вызывать медсестру.
Пятница была последним оплаченным мною днем и я с ужасом думал, что сегодня мне ехать домой: с температурой и ногой на обезболивающем! Но меня быстро успокоила сама врач, которая посоветовала мне попробовать дожить здесь до понедельника, а там посмотрим. Я с радостью согласился. В этот же день к нам в палату положили Олю – она вышла в среду, но дома ей стало плохо и ее госпитализировали по новой, откачали все лишнее, накачали обезболивающим и приказали выздоравливать.
Ночью всем было плохо: Оле – потому что действие лекарств быстро прошло и болеть начало все сразу, мне – из-за лапы, которая все равно раздувалась и болела, Тамаре – из-за того, что всем плохо -- показывать, что тебе хорошо было бы кощунственно.
Утром пошел снег….В жаркой, душной, скрипуче-лекарственной палате запахло зимой и Новым годом.
После завтрака пришла СЭС, хмуро поглядела на наши культяпы и сказала, что на 2 часа нам нужно освободить помещение – его будут обрабатывать неком чудодейственным прибором, потому как в палатах, как выяснилось из неофициальных источников, пешком ходит стафилококк и парит в свободном полете сенильная палочка.
В холодном коридоре от осознания всей той кучи животных, которые находились рядом с нами, у нас поднялась температура и заболели ноги. Оля плакала и говорила, что боится умирать – у нее совсем маленький сынишка, ему 6 месяцев. Рядом ходила бабка с искусственным суставом, всех слушала и всем рассказывала, что ей будут, наверное, ломать этот самый сустав, и вообще все мы тут умрем от инфекций. Тетку заткнули, но легче не стало.
Воскресным утром меня разбудил блатной шансон – это Тамара делала зарядку=). Шансон включался редко, но в воскресенье его слушать почему-то особенно не хотелось. Вообще Тамара и Оля были яростными поклонницами Верки Сердючки и Валерии =О – поэтому моя просьба включить что-нить из их творческого репертуара была встречена аплодисментами и радостным улюлюканьем.
В понедельник я выяснила, что инфекция до меня все же не дошла, благодаря лошадиной дозе антибиотика, заботливо вколотой мне перед операцией медсестрой, которая уже тогда подозревала о нелегальном проживании в нашей палате (а также всех операционных) животных. Нога хоть и не сгиналась, но сдулась, и меня радостно направили на реабилитацию. А Олю – на очередное УЗИ, потому как ее организм совершенно очевидно держался только на обезболивающих и жаропонижающих.
Меня выписали в среду вечером. Тамара вышла через две недели. А Оле сделали повторную операцию, поставили дренаж, запретили вообще вставать и она провалялась в больнице до Нового года.
А меня ждали два хороших зимних скользких месяца на костылях….
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments